«Я — за грустным пыльным столом
И я — синий, как сейф в углу
От нечеткого света ламп
Под названием странным неон.
Телефонной связи обрыв,
Телевизор окончен давно
И только плотная ночь
За мной наблюдает в окно
Легкий шелест крысиных ног
В вентиляции дохлый паук
Лишь надежная радиоточка
Мне на грустном рояле играет».
(Александр Лаэртский. «Ночь. Одиночество»)
В Архангельске государственные дармоеды приветствуют планы по восстановлению проводного радио. Это будет примерно как телефонные ростелекомовские будки в деревнях: по принципу деньги в унитаз.
Если кто забыл, напомним. Речь про радиоточку — это такая не очень утомительная байда, которая постоянно урчит что-то фоном. Радиоточки бывают однопрограммные и трёхпрограммные.
Короче, кому ещё не надоело РТР, тот может включить фоном радиоточку.
Радиоточка получает питание по тому же проводу, по которому передается сигнал. То есть жужжит, урчит всегда.
В 6 утра гимн России. Бодрит в тишине. Хорошо слушается голым, когда обливаешься на морозе из ведра холодной водой, а на плите уж свистит чайник.
К радиоточкам идут проводки — проводок в каждый дом, в каждую хату. К домам подходят провода из разводных узлов. К разводным узлам подведены провода, висящие на столбах.
В советские времена радиопроводами была окутана вся страна. В Архангельской области они подходили к каждой деревне. Бывало, что дороги нет, а столбы с проводами стояли. Радиоточка работала круглосуточно, уходя из дома её даже не выключали. Считалось, что работающая радиоточка может отпугнуть вора-домушника и даже нечистую силу.
Приходя из школы отроки слушали «В рабочий полдень» — в конце это музыкальной программы иногда могли побаловать слух «Бониэмом» и даже Карелом Готом. Ровно с двух до трёх дня в радиовещании объявлялся часовой перерыв, после которой радиоточка снова оживала.
Некоторые граждане пробовали с радиоточкой даже разговаривать — друг-телевизор был не в каждой семье и часто ломался. Разговор с радиоточкой был содержательным, особенно под водочку за 2.20 и кильку в томатном соусе. Иногда после этих дискуссий в дверь стучались патронажные братья и диалог прекращался — расчувствовавшегося советского гражданина УА-УА увозила бригада.
В городах радиоточка была в каждой квартире. За неё получали копеечную квитанцию.
А ещё эта радиоточка иногда громко пердела. За это её и называли пукалка.
А ещё поводу картавых ведущих определённой национальности в этих пукалках ходил мрачный анекдот:
« — За что взяли радиоведущего Абрама?
— а он правду сказал: в эфире „Гадио Гассии“».
Потом всё накрылось. Столбы попадали, в новых домах радиоточек нет, в старых сгнили. Ящички-радиоприёмники люди приспособили под пепельницы, но их иногда можно встретить в антикварных лавках.
За счёт бюджета вроде как доживает где-то в заплесневелых закромах какой-то проводное радиовещание: пропахшие нафталином тётки и дядьки чего бубнят в микрофоны, а ушлые менеджеры рассказывают дуракам-бизнесменам о сотнях тысячах счастливых радиослушателях, которые весь этот нафтал слушают.
Сейчас проводное радио работает только в тюрьмах. Его включают днём на всю мощность, чтобы арестанты во время прогулок в прогулочных двориках не могли свободно перекрикиваться. Там звучит «Радио России». После таких принудительных прослушиваний тем, кому посчастливилось выйти на свободу, уже никогда не станут слушать этот (с позволения сказать) контент.
В некоторых странах мира проводное радио существует до сих пор. Например, на севере Шри-Ланки, в районах, которые десятилетиями контролировались «Тиграми освобождения Тамил Илама», в королевстве Бутан, в Йемене и Эритрее.
У всей этой радиочешуи в советские годы была одна функция о которой все знали, но вслух не говорили. Функция мобилизационная.
При отсутствии FM (его в «Совке» не было) проводное радио могло своевременно объявить о начале мировой войны, ядерной атаке. Все ж готовились к войне.
Как-то раз из проводного радио страна узнала о Чернобыле — «взошла звезда Полынь» пробурчала радиоточка, и тут же выступил Горбачёв, поведав, что никакой угрозы нет.
Вот эту всю мутотень сейчас хотят восстановить.
Хотят — ключевое слово.
99 процентов, что не восстановят. Столбы снова не поставят, а если и поставят, то провода не повесят. В дома радиосвязь не проведут. Даже если насильно будут заставлять.
Но цветные диаграммы в глянце в высокие правительственные кабинеты принесут.
Потратят миллиарды — не сделают ничего. Возможно, будут посадки, но ярды уже не вернуть.
В принципе, под мобилизационную функцию можно замутить любое дело, главное правильно обосновать — деньги найдутся. На Европу посмотрите — эти сумасшедшие строят целые города бомбоубежищ на случай ядерной войны.