Это всё равно, что Прокопьева взяла бы советником писателя Гревцова. Но речь не про Архангельск.

Всё в доме Облонских смешалось в Москве. Улица Охотный ряд, дом 1.

Речь о (теперь уже наверное) бывшем руководителе пресс-службы фракции КПРФ в Думе Александре Ющенко, который станет советником Володина.

Ющенко — бывалый боец идеологического фронта КПРФ — аж с 1995 года. Да и коммунист бывалый — в КПРФ с 2006 года. И был депутатом фракции КПРФ с 2011 по 2026 год.

А Зюганов, если судить по «Ведомостям», вообще прочил Ющенко себе на смену.

Но теперь в КПРФ партийный функционер № 2 Афонин, а Ющенко пошёл работать к Володину — ярому единороссу, одному из первых лиц «Единой России».

Это нормально? Да, нормально. Кроме жупелов, символов и фетишей, разве наши партии чем-то разнятся?

Да они все как близнецы-братья. Кто ещё матери-истории ценен?

Мы говорим Володин, подразумеваем «Единая», мы говорим Зюганов, подразумеваем «Россия».

Если женщина — то любимая, если партия — то Единая.

Короче, главное — единство.

А так…

«Все смешалось в доме Облонских. Жена узнала, что муж был в связи с бывшею в их доме француженкою-гувернанткой, и объявила мужу, что не может жить с ним в одном доме. Положение это продолжалось уже третий день и мучительно чувствовалось и самими супругами, и всеми членами семьи, и домочадцами. Все члены семьи и домочадцы чувствовали, что нет смысла в их сожительстве и что на каждом постоялом дворе случайно сошедшиеся люди более связаны между собой, чем они, члены семьи и домочадцы Облонских. Жена не выходила из своих комнат, мужа третий день не было дома. Дети бегали по всему дому, как потерянные; англичанка поссорилась с экономкой и написала записку приятельнице, прося приискать ей новое место; повар ушел вчера со двора, во время самого обеда; черная кухарка и кучер просили расчета.

На третий день после ссоры князь Степан Аркадьич Облонский — Стива, как его звали в свете, — в обычный час, то есть в восемь часов утра, проснулся не в спальне жены, а в своем кабинете, на сафьянном диване. Он повернул свое полное, выхоленное тело на пружинах дивана, как бы желая опять заснуть надолго, с другой стороны крепко обнял подушку и прижался к ней щекой; но вдруг вскочил, сел на диван и открыл глаза.

«Да, да, как это было? — думал он, вспоминая сон. — Да, как это было? Да!».

Лев Толстой, «Анна Каренина»