Всё и сразу

Режиссёр: Пол Гринграсс

В ролях: Эндрю Гарфилд, Джейми Белл, Стивен Диллэйн, Том Холландер, Космо Джарвис, Томасин МакКензи.

Премьера 11 сентября 2026 года

Попытки привязать их английское всё — Робина Гуда — к событиям куда более масштабным, чем разграбление окрестностей Шервудского леса предпринимались последние лет 20. Рассел Кроу чуть ли не в одного отбивал вторжение французов, Тэрон Эджертон основал МИ-6 на семь веков раньше, а о фентезийных приключениях принца воров и вспоминать не хочется.

Образ Робина Гуда пытались приземлить, возвысить, поместить в реальное средневековье, но суть персонажа так ни у кого не получилось передать аж с 1991 года. В 2026 году становление легендарного преступника привязали к не менее легендарному восстанию Уота Тайлера.

В конце XIV века Англии было не до веселья. Эпидемия чумы выкосила огромную часть населения, выжившие пытались хоть как-то наладить быт, а государство тем временем искало способы пополнить опустевшую казну. Решение нашлось привычное: обложить налогами тех, у кого и без того почти ничего не осталось. Когда денег не хватало, с крестьян требовали зерно и прочие припасы. Терпение, впрочем, тоже оказалось не безграничным.

Герой Эндрю Гарфилда — обычный земледелец, потерявший родных из-за эпидемии, — не собирается молча терпеть очередное унижение со стороны сборщиков податей. Стычка с одним из королевских стражников становится искрой, после которой недовольство стремительно превращается в массовое восстание.

Вчерашние пахари хватаются за сельскохозяйственные инструменты, уничтожают налоговые документы и отправляются в Лондон разбираться с теми, кто довёл страну до такого положения. Требования у них вполне земные: прекратить грабёж, отменить несправедливые поборы и заставить власть отвечать за собственные решения.

Именно на этом историческом материале Пол Гринграсс, постановщик фильмов о Джейсоне Борне, построил свой новый фильм «Восставший». В центре сюжета — восстание 1381 года, связанное с именем Уота Тайлера — ремесленника и бывшего военного, сумевшего повести за собой тысячи простолюдинов. Казалось бы, перед нами история о том, как отчаявшиеся люди бросают вызов системе, а народный лидер пытается превратить стихийный гнев в политическую силу.

Однако уже на этапе распределения ролей фильм начинает играть со зрительскими ожиданиями. Увидев в актёрском составе Гарфилда, можно предположить, что именно ему досталась роль Тайлера. Но предводителя мятежников играет Космо Джарвис, знакомый зрителям по сериалу «Сёгун». А Гарфилд воплощает вымышленного крестьянина, чья биография практически умещается в одно предложение: он лишился семьи во время эпидемии. Ни имени, ни внятного прошлого, ни особых причин считать этого человека выдающимся у сценария для нас не припасено.

Зато у него есть способность страдать с такой убедительностью, что окружающие невольно начинают испытывать угрызения совести. Герой Гарфилда не похож на прирождённого вожака, не поражает ораторским мастерством и не выглядит человеком, способным увлечь за собой многотысячную толпу.

Его главное оружие — скорбный взгляд и проникновенные речи, перед которыми, кажется, должен растеряться даже самый бессердечный монарх. Хотя рассчитывать на внезапное пробуждение королевской совести в XIV веке было бы несколько наивно.

Впрочем, страдания давно стали одной из сильных сторон Гарфилда. Актер регулярно играет щеночка, выпрашивающего еду. Такая игра укладывается в его персонажа из «По соображениям совести», но средневековый революционер, кажется, должен смотреться более вдохновляющим.

В «Восставшем» эта манера работает не всегда. Пока вокруг кипит ярость, люди гибнут, а политический кризис стремительно выходит из-под контроля, герой предпочитает смотреть на происходящее с выражением человека, которому давно надоело существовать в этом мире.

Замысел авторов, вероятно, заключался в том, чтобы противопоставить его сдержанность двум другим лидерам движения. Тайлер действительно действует как человек, способный организовать сопротивление, а проповедник Джон Болл в исполнении Джейми Белла предлагает куда более радикальный рецепт общественного переустройства.

Старый порядок, по его мнению, недостаточно просто исправить — его следует уничтожить вместе с теми, кто привык распоряжаться чужими жизнями. На фоне этих двух фигур безымянный земледелец выглядит голосом умеренности, человеком, который ещё надеется добиться справедливости без окончательного погружения страны в кровавый хаос.

Проблема в том, что умеренность не мешает ему демонстрировать совершенно неожиданные боевые способности. Ещё недавно перед нами был затравленный крестьянин, а теперь он с поразительной ловкостью расправляется с вооружёнными солдатами. Откуда взялись такие навыки, фильм объяснять не спешит. Но причина этой сценарной щедрости обнаруживается ближе к финалу, когда становится ясно, что Гринграсс снимает не совсем ту историческую драму, за которую его можно было принять в начале.

Настоящая интрига связана не столько с судьбой восстания, сколько с превращением безымянного героя в персонажа, имя которого известно практически каждому. Речь, разумеется, о Робин Гуде. Именно в этом направлении фильм постепенно разворачивает свою историю, превращая хронику народного выступления в своеобразное предисловие к легенде о благородном разбойнике.

К финалу герой проходит путь от человека, пытающегося сохранить остатки человечности посреди всеобщего озверения, до того, кто понимает: договориться с властью, готовой уничтожить противников ради сохранения собственного положения, практически невозможно.

Юный Ричард II сначала демонстрирует готовность выслушать требования восставших, но затем использует доверие мятежников в собственных интересах. После такого урока надежда на мирное разрешение конфликта выглядит уже не наивностью, а опасным заблуждением.

Именно здесь создатели фильма, судя по всему, и решили связать средневековую историю с легендой о Шервудском лесу. Рекламная кампания не оставила места для сомнений: на постере Гарфилд предстал в зелёном одеянии, а слоган прямо обещал показать рождение Робин Гуда. Получается, зрителю предложили одновременно и историческую драму о восстании Уота Тайлера, и историю происхождения одного из самых знаменитых героев английского фольклора.

Сам по себе такой подход не выглядит преступлением против искусства. Робин Гуд — персонаж легендарный, его биография складывалась из многочисленных преданий, а единственной бесспорной версии его происхождения не существует. Перенести героя в другую эпоху вполне допустимо. Но тогда возникает вопрос: зачем было помещать его становление именно в историю восстания 1381 года, если связь между этими сюжетами приходится буквально достраивать на ходу?

Представления о Робине тоже не вполне совпадают с тем, что предлагает Гринграсс. В ряде экранизаций и литературных версий он оказывается человеком с военным прошлым, поэтому неожиданная сноровка героя Гарфилда получает хотя бы условное объяснение. Например, в «Робин Гуде» Ридли Скотта персонаж Рассела Кроу возвращается из крестового похода. Но традиционные версии легенды чаще связывают приключения разбойника с эпохой Ричарда Львиное Сердце, то есть с концом XII века, а не с правлением Ричарда II. Разница составляет почти столетие.

Для мифа подобные вольности вполне естественны. Для исторического фильма, который претендует на серьёзный разговор о власти, народном недовольстве и цене сопротивления, — уже не настолько. Гринграсс пытается соединить документальную фактуру с фольклорной конструкцией, однако эти две составляющие постоянно конфликтуют.

В результате поклонники исторического экшена получают довольно необычную картину: Уот Тайлер оказывается фигурой второго плана, а его безымянный спутник постепенно перетягивает на себя внимание, хотя сценарий так и не делает его по-настоящему интересным человеком.

Зрителям же, пришедшим ради новой истории Робин Гуда, приходится наблюдать за политическим кризисом, который занимает большую часть экранного времени и лишь в финале получает неожиданную интерпретацию. Возникает ощущение, будто авторы сначала сняли один фильм, а затем решили, что для продажи публике ему требуется совершенно другое название внутри собственного сюжета.

Только проблема в том, что становление Робина Гуда именно в таком же формате нам показывали уже минимум дважды. Режиссеры фильмов с Кроу и Эджертоном также концентрировались на приквелах к известным событиям. Дальше, мол, вы и так знаете. Такие ленты очень требуют продолжений, но все истории Робина Гуда последних лет проваливались и авторы теряли желание развивать собственные истории.

Теперь к этому списку рискует присоединиться «Восставший». Стартовые сборы в размере 3,25 миллиона долларов за дебютный уик-энд выглядят не слишком обнадёживающе для масштабной постановки, которая рассчитывала привлечь зрителей и историческим размахом, и знакомым именем легендарного разбойника. Впрочем, коммерческие перспективы — далеко не единственное, что определяет достоинства фильма.

При всех сценарных противоречиях у Гринграсса получилась зрелищная и местами по-настоящему мощная картина. Он по-прежнему умеет создавать ощущение хаоса, в котором человек не столько наблюдает за историей со стороны, сколько оказывается затянут в её водоворот. Ручная камера, беспокойное движение в кадре, грязь, теснота, шум толпы и внезапные вспышки насилия делают средневековую Англию не декоративной открыткой, а неприятным местом, где даже королям приходится натурально выживать.

При этом фильм не сводится к бесконечной череде сражений. Важнейшие конфликты разворачиваются между людьми, которые по-разному понимают справедливость и по-разному представляют себе будущее после падения старого порядка.

Отдельного внимания заслуживает Вуди Норман в роли Ричарда II. В начале фильма молодой король может показаться слабым, капризным и не слишком опасным противником. Однако постепенно актёр раскрывает в нём холодный расчёт. За внешней незрелостью обнаруживается человек, который быстро понимает, когда следует изображать уступчивость, а когда — без колебаний избавляться от тех, кто угрожает его власти. На фоне некоторых более прямолинейных персонажей именно Ричард становится одним из наиболее выразительных героев картины.

Не менее убедительно Гринграсс показывает и саму природу народного восстания. Люди, доведённые до отчаяния, далеко не всегда становятся благородными борцами за свободу.

Гнев способен породить сопротивление, но он же превращает вчерашних угнетённых в новых палачей. Участники мятежа не обязательно обладают политической программой, а общее желание покончить с несправедливостью ещё не гарантирует, что они сумеют построить нечто лучшее. В этом смысле фильм оказывается интереснее, когда перестаёт пытаться объяснить происхождение Робин Гуда и сосредотачивается на людях, оказавшихся внутри исторической катастрофы.

Главный недостаток «Восставшего» заключается не в том, что он слишком свободно обращается с историей.

Кинематограф имеет право переосмысливать прошлое, а легенды вообще редко выдерживают проверку на соответствие документам. Проблема в отсутствии чёткого понимания, какой именно фильм перед нами.

История крестьянского восстания требует внимания к его причинам, участникам и последствиям. История рождения Робин Гуда предполагает совсем другой центр тяжести — личную трансформацию героя и формирование легенды. Гринграсс хочет рассказать обе истории одновременно, но в итоге ни одна не получает достаточного пространства для полноценного развития.

Тем не менее списывать картину со счетов не стоит. Любителям «Короля Англии» и «Короля вне закона» она вполне может понравиться: здесь есть суровое Средневековье без глянца, политические интриги, массовые столкновения. Да и сам Уот Тайлер показан не как безупречный герой из учебника, а как лидер, которому приходится действовать в обстоятельствах, превосходящих его возможности.

«Восставший» — фильм, который спотыкается о собственные амбиции. Он хочет быть исторической драмой, политическим высказыванием и предысторией знаменитого разбойника, но не всегда понимает, как совместить эти задачи. Однако в его лучших эпизодах есть то, чего не хватает многим дорогостоящим историческим постановкам: ощущение живой, непредсказуемой и жестокой эпохи, в которой большие перемены начинаются не с красивых речей, а с момента, когда обычный человек впервые отказывается подчиняться.

18+

Александр Губкин.