Давайте начистоту. Я шел на «Ночь музеев» в Гостиные дворы с четким намерением получить качественный культурный продукт, подпитать внутреннего эстета и увидеть, как историческое пространство Архангельска резонирует с современными трендами. Итог? Я вернулся в глубоком недоумении. Впечатление от общего уровня организации, если говорить честно, осталось просто ужасное. Возможно, я, как культурный смотритель, уже окончательно зажрался и установил для себя слишком высокую планку, ниже которой опускаться просто больно. Но то, что происходило на этой площадке, продемонстрировало критическое падение стандартов. Когда ты ловишь себя на мысли: «Господи, когда же это всё наконец закончится?», — это серьезный симптом для любого культурного института.
Давайте разберем этот сумбурный вечер по фактам, без лишних реверансов и прикрас.
Первое, с чем пришлось столкнуться прямо с порога — это абсолютное отсутствие управления человеческими потоками. Я планировал цивилизованно обойти экспозиции, но залы на втором этаже были открыты в каком-то хаотичном порядке, и внутри образовалось неконтролируемое столпотворение. Народу — тьма, все толкаются, дышат друг другу в затылок. При этом контингент вызывал массу вопросов. Это были люди, которых я, регулярно посещая премьеры и выставки, вообще никогда не видел в театральном или художественном пространстве города.
На перформансе «Дивование» был забит полный зал, но по стеклянным глазам публики читалось полное непонимание происходящего. Это выглядело мучительно и для авторов, и для зрителей.
Но главный провал — это работа так называемых координаторов:
Волонтеры с опросами: по коридорам бродят толпы молодых людей, настойчиво предлагающих пройти тест на планшете ради конфеты.
Отсутствие навигации: при этом в залах не было ни одного человека, способного направить толпу, распределить людей перед началом ключевых событий или хотя бы вежливо попросить публику освободить проходы, чтобы не создавать давку.
Все были предоставлены сами себе, из-за чего концепция открытого музея превратилась в базарную площадь.
Изначально я пришел пораньше ради конкретного события — показа новой коллекции дизайнера Анны Злотко. Чтобы скоротать время, я прошелся по галерее, где развернулись мастер-класс-стенды по декоративно-прикладному искусству. Там стояли старинные расписные прялки, ткацкий станок, были организованы интерактивы для детей. Задумка прекрасная, но из-за плохой логистики подойти и рассмотреть детали ремесла было физически невозможно.
Сам показ оставил еще больше вопросов. Это была коллаборация с модельной школой Марии Нестеренко и проектом «Миссис Архангельск». Модели выглядели абсолютно разношерстно, целостности образов не ощущалось. Весь показ продлился ровно две минуты. Это не преувеличение: действо пролетело мгновенно. Девушки продефилировали, не дали зрителям даже шанса рассмотреть крой и фактуру тканей и сразу же скрылись. Музыкальное сопровождение казалось инородным и полностью ломало атмосферу.
Нам презентовали свадебную коллекцию. Идея выпустить моделей в подвенечных платьях в сочетании с грубой, тяжелой обувью сегодня подается как «свежее и концептуальное решение»? Серьезно? Этому приему в мировом глянце уже добрых лет пятнадцать, сейчас это выглядит как заезженный штамп. Лица у моделей транслировали такое недовольство, будто их насильно заставили выйти на подиум. Возможно, это была попытка выдержать суровый режиссерский вайб, но смотрелось это ни к селу ни к городу.
Мне катастрофически не хватило контекста. Почему не поставить информационный стенд? Где аннотация к коллекции, где банальный QR-код со ссылкой на лукбук? Вместо этого вышел ведущий, промямлил в гулкую акустику музейной галереи две невнятные фразы в микрофон — и на этом информационная часть закончилась. Творчество хорошего автора просто пустили на поток, забыв про качественную подготовку.
Да и сама «Ночь» свернулась подозрительно быстро. В 22:00 залы уже начали пустеть, а запуск прекратили в полдесятого вечера, хотя в былые годы это событие шумело как минимум до полуночи.
Когда стало понятно, что с современными перформансами ловить больше нечего, я отправился изучать исторические залы второго этажа, чтобы хоть как-то спасти вечер. Освещение там, конечно, выставлено отвратительно — из-за паразитных бликов полотна и витрины местами кажутся перекошенными. Но сами экспонаты — это чистый восторг.
Я подолгу задерживался у подлинных артефактов:
Паломнический крест XVI–XVII веков: огромный, монументальный деревянный крест, который когда-то несли на руках через колоссальные расстояния. Возле него замираешь автоматически.
Корабельная кормовая фигура: потрясающая деревянная русалка-сирена XVII века, украшавшая нос старинного судна. Настоящий памятник поморского судостроения.
Зеркальце Софьи Алексеевны: маленькое прикроватное зеркало XVII века. Я смотрел на него и поражался, как в те суровые времена можно было создать настолько тонкую, изящную ювелирную вещь.
Вот в такие моменты понимаешь, что в музей нужно приходить в обычный будний день, брать академическую экскурсию и спокойно впитывать историю, а не продираться сквозь праздничную толпу.
Но настоящим откровением для меня стали витрины с образцами декоративно-прикладного искусства, а именно — золотное шитье. Здесь я конкретно завис минимум на полчаса, скрупулезно разглядывая швы, и до сих пор нахожусь в шоке от осознания масштаба этого труда.
Технология этой вышивки — чистая математика и бережливость. Золотая нить в XVII веке стоила баснословных денег, поэтому мастерицы никогда не уводили её на изнаночную сторону ткани — это было бы преступным расточительством. Они шили исключительно по лицевой стороне. Делался стежок-штрих, нить разворачивалась обратно, и на этом завороте она аккуратно пришивалась к холсту крошечным стежком обычной, дешевой ниткой. Шаг за шагом создавалась безупречная, плотная золотая фактура, напоминающая ровную графическую штриховку.
Все эти боковые завороты и технологические стыки мастерицы маскировали, обшивая их речным жемчугом. Этот жемчуг настолько мелкий, что выглядит как современный бисер. И вот тут включается экзистенциальный ужас: как бедные женщины в XVII веке, сидя в темных деревянных избах при тусклом, колеблющемся свете лучины, умудрялись вручную, без луп и очков, пришивать эти микроскопические жемчужины с идеальной точностью? Сейчас мастера работают с этим наследием под микроскопом. Изначально вся эта роскошь создавалась исключительно для нужд церкви — для облачения духовенства, поповских риз и знамен. Только потом золотное шитье ушло в народ — на праздничные купеческие кокошники и сарафаны. Церковные чины в те времена, надо признать, жили ни в чем себе не отказывая.
В зале висит колоссальный экспонат — настоящее знамя Стрельцов размером примерно полтора на полтора метра. Это шедевр московской школы вышивки. Всё это гигантское полотнище с изображением покровителя Архангела Михаила и святого Иоанна вручную покрыто тончайшим золотным швом и жемчужным жгутом. Смотреть на это без содрогания и преклонения перед мастерством предков невозможно.
В финале вечера я успел заглянуть в зал с более современной экспозицией одежды. Удивительно, какими миниатюрными были женщины прошлых веков — манекены выглядят совсем крошечными. Разглядывая старинные фотографии франтов, поймал себя на забавной мысли: раньше мужчины на портретах выглядели щеголеватыми, стильными и ухоженными, а женские портреты часто уступали им в выразительности. В современном мире этот маятник качнулся ровно в противоположную сторону.
12+
Валентин Язвов.