Предлагаем читателям видео и текстовой вариант… 

Илья Азовский:

— Алексей Валерьевич, поздравляю вас с наступающим профессиональным праздником, днём образования Следственного комитета Российской Федерации, но хочу начать с личных вопросов. Скоро пять лет, как вы работаете в Архангельской области. Вспомните: лето, солнышко, вы сидите в Ижевске, в своем рабочем кабинете, и вдруг — приказ Бастрыкина: отправляться в Архангельскую область. Могли ли вы отказаться? Припомните ваши первые впечатления от Архангельска.

— Спасибо за поздравление. Ну, а если вспомнить первые впечатления… Конечно, и климатические, и бытовые условия отличались. И непросто оторваться от тех мест, к которым уже привык, сроднился. Кто говорит, что такие переезды даются без проблем, тот, мне кажется, лукавит. Но у нас работа такая, приказ председателя Следственного комитета должен быть исполнен.

— Удмуртия — это центральная Россия, регион небольшой по площади, от центра доехать на машине — полтора часа куда угодно. А здесь — расстояния огромные, допустим, если надо провести оперативное совещание, предстоит добираться довольно долго.

— Да, есть определенные трудности, но можно ко всему привыкнуть. Бывает сложно собрать весь коллектив. Но у нас есть другие средства коммуникации, например, закрытые каналы связи, через них мы можем в любое время побывать в самом отдаленном уголке Архангельской области и Ненецкого автономного округа, заслушать нужного сотрудника.

— Смотрели по телевидению «Тайны следствия», 25-й сезон? Насколько жизнь следователя в сериале отличается от реальности? Там главная героиня, Швецова, её среди ночи подняли, она тут же едет осматривать труп, потом сама проводит опросы…

— Я больше двадцати лет назад работал прокурором района, мне задавали такой же вопрос. Могу сказать: на тот момент сериал был более приближен к жизни. Да, у следователя может быть в работе не одно, не два, а десять или больше дел в работе. Этот сериал идет уже 25 лет, значит, он востребован у зрителя. Но реально жизнь следователя, конечно, отличается от того, что показано на экране. И это относится не только к данному сериалу. Ведь работа следователя — это рутинная служба, в основном с бумагами, обычная работа, без подвигов, без громких раскрытий. Но главное — в сериале и в реальной службе — это восстановление справедливости.

- Мне по роду своей деятельности приходилось брать интервью у одного из прошлых прокуроров Архангельской области. Он мне сказал: не могу здесь даже в ресторан сходить — не дай Бог кто-то подсядет, кто-то увидит меня с кем-то. У вас есть такая проблема? И есть ли в Архангельске ваши любимые места? Куда вы ходите в свободное от работы время?

— Мы общаемся с разными должностными лицами, в том числе и с высокопоставленными людьми. Но это не значит, что мы оторваны от общества. А любимые места в Архангельске… Это набережная Северной Двины. Бываю там и зимой, и летом. То, что было там пять лет назад, когда я приехал сюда, и то, что сейчас — это небо и земля, надо отдать должное городским властям и нашему Губернатору. Места, которые раньше были, мягко говоря, неухоженными, сейчас приобретают приятный вид.

— Сейчас все больше проявляется тенденция: по любым вопросам — трубу прорвало, детскую площадку снесли — обращаться в Следственный комитет. И все это берется на контроль. Что это значит — контроль Бастрыкина?

— Любое преступление должно быть расследовано. Председатель взял на контроль — значит, что он лично обратил внимание на эту проблему, и ход расследования уголовного дела либо результаты процессуальной проверки будут находиться на контроле в центральном аппарате СК России

— На особом контроле — это значит?..

— Это значит, что в центральный аппарат докладывается о всех стадиях расследования уголовного дела и принятых процессуальных решениях.

— Но ведь теперь Александру Ивановичу стали писать по любому поводу! Это видно из сообщений в соцсетях. По любому поводу — вплоть до жилищно-коммунальных проблем.

— У нас, в Следственном комитете, чужих проблем не бывает. Если человек обратился к Александру Ивановичу — значит, на других уровнях его проблема не решается. Человек просто так жалобу писать не будет. Если он изо дня в день, из месяца в месяц — вы привели в пример жилищно-коммунальное хозяйство — обращается в управляющую компанию, в администрацию округа, города, а его не слышат, с ним не разговаривают, не объясняют ему, в чем суть — естественно, он будет писать выше. Моя задача как руководителя следственного управления — заставить власть на местах работать. Люди обращаются из самых отдаленных уголков региона, и не потому, что они по натуре жалобщики, а потому, что власть на местах их не слышит, с ними не разговаривают, не объясняют мотивы принятого решения.

Мы помним конфликтную ситуацию в Шиесе — ведь тогда чиновники просто отмахнулись от народа, не стали с людьми разговаривать.

А вот сейчас ситуация совсем иная по полигонам твердых бытовых отходов. Губернатор ввел такую практику — чиновники, вплоть до самого высокого уровня — выезжают на места и объясняют инициативным группам, почему принято такое решение, создаются наблюдательные советы.

— В 2021 году вы обратили внимание на то, что в Архангельске отсутствует молекулярно-генетическая лаборатория.

— Да, я тогда обращался к губернатору Архангельской области, и в 2022 году такая лаборатория была создана, и сейчас на базе УМВД также работает молекулярно-генетическая лаборатория, то есть, если раньше не было ни одной такой лаборатории, то сейчас их две. Это произошло благодаря Губернатору области Александру Витальевичу Цыбульскому.

— Я так понимаю, работа таких лабораторий способствует раскрытию преступлений, в том числе и преступлений прошлых лет?

— Лет этак тридцать назад мы работали по системе «группа крови плюс резус-фактор». Вы знаете, что существует всего четыре группы крови и два резус-фактора. Понятно, что совпадений может быть много. Стопроцентным доказательством это служить не может, нужна была совокупность доказательств. Сейчас, например, человек взял другого за одежду — остался весь генотип, то есть уникальный след. Проводится углубленный анализ: крови, пота, спермы, слюны, восстанавливается уникальный генотип, и здесь ошибки быть не может.

— То есть, например, меня на улице кто-то побил, хватался за одежду — и его вычислят?

— Да, конечно. Есть определенная проблема, что у нас нет всероссийской базы. Создание такой базы — дактилоскопирование, анализ крови — требует определенных затрат, но постепенно эта база растет. Я могу привести примеры, когда для раскрытия преступления были взяты материалы у населения всего поселка, и преступление было раскрыто.

— А в чем сложность, почему бы не создать базу на всех граждан? Ведь в аэропорту в Камбодже, например, берут отпечатки?

— Ну это вопрос не ко мне, как говорят, это все-таки нарушение определенных прав граждан.

Приведу пример. Допустим, совершено нераскрытое преступление против половой свободы или половой неприкосновенности несовершеннолетнего. Если бы у нас была полная база данных, мы могли бы раскрыть данное преступление после первого эпизода, а не после третьего, четвертого, не дай бог десятого. То есть получается, что учитываются конституционные права подозреваемых, а про конституционные права потерпевших забывается.

— Да, с вами трудно не согласиться.

— Нужно понимать одно: когда мы расследуем уголовное дело и прокурор принимает решение о направлении дела в суд, а судья выносит обвинительный приговор, он не основывается на каком-то одном доказательстве, всегда рассматривается весь комплекс доказательств. Может быть, например, и так: выпил человек бутылку, бросил ее, а потом эта бутылка послужила орудием преступления. Так что все равно нужен весь комплекс доказательств. В кино можно всякое показать, но художественный вымысел и реальная жизнь зачастую расходятся.

— Я просматриваю по утрам криминальную хронику, и обратил внимание, что стало раскрываться много преступлений прошлых лет — пятнадцати-, двадцатилетней давности. Почему так произошло?

— Здесь несколько факторов. Со дня создания Следственного комитета России одним из приоритетных направлений работы стало раскрытие преступлений прошлых лет. Был такой период в России: вал преступности, криминальные войны…

— Это конец девяностых, начало двухтысячных.

— Да. Тогда просто не хватало сил для раскрытия всех преступлений. И с тех пор оставалось много нераскрытых преступлений, до которых просто руки не дошли. Вот сейчас и занимаемся этим всем. К тому же с тех пор появилось несколько новых методик, та же молекулярно-генетическая экспертиза, и можно найти недостающие доказательства для раскрытия дел прошлых лет.

Из последних примеров: в 1969 году житель Архангельской области совершил изнасилование несовершеннолетней на территории Мурманской области. Сейчас ему 80 лет, проживал в Архангельской области. Его задержали, предъявили обвинение, был суд, получил он девять лет.

— Пятьдесят лет прошло!

— Точнее, 56. А почему раскрыли? Появились доказательства, наши коллеги применили новую методику, подробнее сказать не могу, скажу только: использовались материалы, изъятые с места происшествия. Мы сейчас поднимаем дела прошлых лет, дополнительно изучаем вещественные доказательства, изъятые с места происшествия, в том числе и с помощью молекулярно-генетической экспертизы, дополнительно изучаем также отпечатки пальцев, потому что база данных дополнилась, с тех пор кто-то совершил новые преступления, и его «пальцы» попали в базу, вот так и раскрываем преступления прошлых лет. Используются и другие новые методы исследования следов, например, по запаху…

— Да, по-моему, в Котласе было раскрыто преступление благодаря исследованию запаха в помещении…

— Да, преступник оставляет следы везде, в том числе и в воздухе.

— И спустя много лет это можно использовать?

— Да, воздух из помещения консервируется, и потом можно его использовать как доказательство. Благодаря запаховым следам, изъятым с орудия преступления, было раскрыто преступление, совершенное в начале нулевых, и недавно состоялся суд с участием присяжных, вынесен обвинительный вердикт.

— Вернемся к текущим делам. Наш корреспондент, отслеживающий криминальную хронику, каждое утро приносит массу жутких известий о преступлениях, совершенных по области. Брат зарубил брата топором и тому подобное. Большинство таких преступлений происходит по пьяной лавочке.

— Если взять статистику за последние пять лет, с тех пор как я заступил на пост руководителя следственного управления, количество убийств сократилось в два раза. Довольно редко происходят убийства запланированные, заказные, большинство убийств носит бытовой характер: в ходе совместного распития спиртных напитков, возникновения семейных скандалов. К сожалению, это так.

— Большой объем преступлений — коррупционные. Это наиболее резонансные дела: коррупция, казнокрадство, мздоимство. Шевцов, Тутыгин, дело СРО. У людей в соцсетях, и у меня в том числе возникает вопрос: тот же Герштанский, например, или Шевцов не в одиночку совершали преступления? Кто-то исполнял их незаконные, так сказать, хотелки?

— Расследование уголовного дела как раз и отвечает на этот вопрос. Если есть сообщники, они привлекаются к уголовной ответственности.

— Например, взяткодатель — часто он идет на соглашение со следствием.

— Тут разные обстоятельства. Если он добровольно идет на сотрудничество, это один разговор. А если это происходит уже после того, как его вызвали на допрос к следователю и предъявили неопровержимые доказательства по факту готовящейся взятки, то совсем другое дело. Он освобождается от уголовной ответственности только в случае добровольной явки и согласия на сотрудничество. Универсального рецепта тут нет, надо смотреть на конкретные обстоятельства дела.

— А если взятку вымогают?

— Надо обращаться в органы внутренних дел или ФСБ. Проводится определенный комплекс мероприятий с целью установления обстоятельств,

— Возьмем для примера дело СРО. Честные участники союза говорят, что было около 60 фирм, которые не имели сотрудников и вынуждены были платить. Это 60 уголовных дел?

— Что значит — вынуждены были платить? По этому делу о коммерческом подкупе уже несколько десятков человек привлечены к уголовной ответственности, не только в Архангельске, это и Северодвинск, и Новодвинск, и Котлас, и другие территории. И что значит — вымогают взятку? Человек обращается в СРО, он понимает, что его либо примут, либо нет. Он понимает, что не соответствует требованиям, предъявляемым к участнику СРО. Он обращается, ему говорят: вы не соответствуете требованиям, но за определенную плату… Здесь не взятка, здесь коммерческий подкуп.

— Последнее громкое дело — Герштанский. Дело резонансное, поскольку касается здравоохранения. Каковы его перспективы, будут ли дополнительные эпизоды?

— Предварительное следствие по делу продолжается, пока больше ничего не могу сказать.

— А можете сказать, каких задержаний следует ждать?

— А как вы думаете, могу ли я ответить на этот вопрос?

— Хотя бы — в какой сфере?

— Работаем не только мы, работают наши коллеги.

— Ну, меня как журналиста просто свербит…

— И меня поймите — служба! Интересы следствия превыше всего.

— Спасибо за интервью, с наступающим праздником.

***

Справка по материалам пресс-службы СУ СК РФ по Архангельской области.

Основные цели и задачи следственных органов Следственного комитета Российской Федерации — оперативное и качественное расследование уголовных дел о наиболее сложных тяжких и особо тяжких преступлениях, обеспечение законности при производстве предварительного следствия, защита прав и свобод человека и гражданина.

В 2025 году в производстве Следственного управления Следственного комитета РФ по Архангельской области и Ненецкому автономному округу находилось более двух тысяч уголовных дел, из них 1016 окончено, при этом больше половины расследованных уголовных дел — о тяжких и особо тяжких преступлениях.

Оперативная обстановка в Архангельской области и Ненецком автономном округе уже на протяжении длительного периода остается стабильной и контролируемой. Сократилось количество убийств (покушений на убийство) на 23,2% (с 82 до 63), при этом их раскрываемость составила 95,5%.

К уголовной ответственности привлечено более тысячи лиц, из них за совершение убийств — 75, за изнасилования и совершение насильственных действий сексуального характера — 53, за совершение краж, грабежей, разбойных нападений и мошенничеств — 129.

В результате проведенной работы удалось возместить причиненный ущерб на сумму 518 млн рублей, стоимость арестованных активов обвиняемых составила свыше 355 млн рублей.